«Высший философский человек, окружённый одиночеством не потому, что хочет быть
один, но потому, что он нечто такое, что не находит никого равного и подобного себе –
сколько же опасностей и новых страданий добавляется ему именно в наше время, когда
люди отучились верить в иерархию рангов и, следственно, не умеют ни чтить, ни понимать
это одиночество! Когда-то такое вот отдаление от суда суетной толпы сообщало мудрецу
чуть ли не ореол святости, – нынче же всякий отшельник ощущает вокруг себя лишь рой
недоверчивых взоров и мрачных подозрений. И не только со стороны убогих и
завистников: даже во всяком благожелательном отношении, которое он встретит, сквозит
непонимание, небрежение и легковесность, он знает эти скрытые уловки тупоумного
сострадания, которое, упиваясь собственной добротой и праведностью, норовит – скажем,
путём обеспечения ему «лучших условий» или более упорядоченного, благонадёжного
общества – «спасти» его от самого себя, – его изумление граничит с восторгом при виде
столь рьяного, хоть и неосознанного разрушительного порыва, с которым все умственные
посредственности дружно действуют против него, и притом с полной уверенностью в
своей правоте! Между тем людям этой непонятной внутренней уединённости просто
необходимо уютно и плотно укутываться в мантию и внешнего, пространственного
одиночества – этого требует их ум. Даже к хитростям и маскараду приходится прибегать
сегодня такому человеку, чтобы сохраниться, чтобы удержаться наверху среди
затягивающих и опасных стремнин времени. Всякую попытку выдержать эту
современность, выдержать в этой современности, всякое сближение с этими людьми и
целями сегодняшнего дня ему приходится искупать как самый страшный свой грех: и ему
остаётся только изумляться потаённой мудрости своей натуры, которая при каждой такой
попытке приступами болезни и тяжёлыми припадками немедленно возвращала его к
самому себе.»
Фридрих Ницше